Грамота Александра Филипповича Македонского Славянам

0
1010

В 1541 году в свет вышла «Чешская хроника» Вацлава Гаека. В ней впервые всплыла так называемая «Грамота Александра Македонского славянам». В ней Александр дает славянам за военную службу в вечное пользование обширные земли в центральной и восточной Европе. Со временем грамота была переведена на многие европейские языки и распространилась в разных списках по всем славянским землям — в том числе и в «Московии».
Своеобразная адаптация легенды о «даре» Александра Македонского произошла в знаменитом «Сказании о Словене и Русе и городе Словенске».
«Славяно-рустие» князья отличались храбростью и воинственностью, задирая соседние народы. Прослышав об этом, Александр решил не воевать с ними (из-за дальнего расстояния и неудобной дороги), но одарить и сделать союзниками, послав к князьям «дары многие и писание, многими похвалами украшено» закрепляющее за русами обширные территории.
«Сии же князи словенорустии, иже таковыя великия чести сподобившася от самодержца прияти, и сию пречестнейшую епистолию почиташа вельми, и обесиша ю в божнице своей по правую страну идоле Велеса, и честно поклоняхуся ей, и праздник честен творяху в начальный день месяца примоса».
Почему «грамота» оказалась в божнице у Велеса? Простое указание на связь Велеса с договорами не кажется исчерпывающим объяснением. Попробуем ответить на этот вопрос.
Месяц «примос» в переводе есть первый месяц, то есть март, первый день которого как в Риме, так и на Руси почитался днем Нового Года, прихода Весны, мифопоэтически днем творения/снования мира.

Волчий Пастырь

К Велесу это имеет прямое отношение. Читаем в «Сказании о построении города Ярославля»:
«Когда приходил первый выгон скота на пастбища, волхв закалывал для него (Волоса) тельца и тёлку…»
В позднее время первый выгон скота был обычно привязан к Юрьеву дню, который наделялся теми же календарными свойствами — приход Весны, Новый Год и т.д.
Культ Волоса в Медвежьем Углу был скотоводческо-охотничьим, но не земледельческим. Сами жители занимались только охотой, рыболовством и разбоем.
Если в праздник жертвовали свой скот, то в обычное время волхв «из диких зверей жертвы сжигал», что говорит о Волосе как о покровителе охотников и Лесном Боге. «Двоеверческий» леший, тоже представляемый медведем как и Велес, помогал пастухам пасти скот. В Польше, например, лешего звали Николаем, а в то же время св. Николай считался волчьим пастырем.
Функции покровителя скота и диких животных прекрасно уживались вместе и в «наследниках» Велеса — св. Юрии и Николе. Они были одновременно и волчьими пастырями и святыми покровителями пастухов.
Почитание Волоса как волчьего пастыря отразилось в Его культе в том самом Медвежьем углу.
Когда князь Ярослав с дружиной вошли в селение, язычники «выпустили из клетки некоего любого зверя и псов, чтобы разорвали князя и тех, кто с ним».
Князь убивает «лютого зверя» – медведя, что деморализует селян. Про культовую роль медведя в связи с Велесом много сказано вообще и в данном конкретном случае. Псам уделяют меньше внимания, хотя они здесь совсем не случайны.
Князю с дружиной противостояли не обычные звери, но Леший Князь в виде медведя и его дружина состоящая из псов (=волков, ср. «Юровы псы» про волков). Дополнить представление о роли псов в культе Велеса возможно поможет сообщение Ибн-Фадлана.
Он описывает, как торговец-рус жертвует некоему богу. Этого бога часто сравнивают и даже отождествляют с Велесом — оба покровительствуют торговле, им жертвуют скотину:
«он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые (находятся) вокруг нее, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают все это. И говорит тот, кто это сделал: «Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар».
Собаки съедают жертву, и это считается проявлением благосклонности бога. Более того, эти собаки «коллективно» осмысляются как бог. Бог, в лице группы собак, приходит ночью, что говорит о его «хтоничности», «дикости» и близости к Нави. Кормление жертвенным мясом священных животных — широко распространенная традиция.

Пастушеский отпуск

В «Сказании о Словене и Русе» никак не мотивируется помещение грамоты в божницу к Велесу. Дата же написания грамоты Александром в других вариантах «грамоты» неизвестна (только приблизительно — год) — следовательно и она придумана автором лишь для объяснения происхождения языческого праздника в «месяц примос» (март), указание на который он посчитал необходимым включить.
Из этого выходит что автор взял мотив некоей «грамоты» в божнице Велеса + весенний праздник из окружающей его севернорусской «фольклорной» традиции и прирастил этот мотив по каким-то причинам к повествованию об Александре Македонском. Отсюда естественным образом возникает вопрос:
Есть ли в языческой традиции некое подобие «грамоты», чье чествование/использование приходилось бы на праздник нового года/встречи Весны и связано с Велесом?
Среди множества обрядов принятых на русском Севере во время первого весеннего выгона скота, особенно интересен пастушеский обряд называемый «отпуск», «статья» (и др.).
В «божьем» варианте пастух читает особый заговор и обходит с рукописью этого заговора стадо, совершает иные действия. Даже если пастух не грамотен, наличие рукописи усиливает силу ритуала. Ритуал, проводимый без рукописи, заведомо считается менее мощным. В заговоре призывается в помощь пастуху боги Никола и Егорий.
В «страшном» варианте («лесной отпуск») обряда пастух напрямую договаривается с лешим. За жертву леший сам пасет скотину, пастух же в то время отдыхает.
Генетически эти два вида обряда едины — до введения христианства противопоставления «святых покровителей» и лешего бога не было. Как отмечалось ранее, Велес и леший в целом — одно и то же лицо.
Рукопись с заговором («книжка», «письмо») после обряда клалась в места понимаемые как сакральные, в частности в божницу — к иконе Николы и/или Егория. Там она хранилась весь пастушеский сезон.
Есть ли внутреннее сходство между «грамотой Александра» и пастушеским заговором/договором?
Грамота Александра упорядочивает пространство в данном регионе — устанавливает границы которые славяно-русам нельзя переходить. Так же и в заговоре стадо окружается «железным тыном» и пр., препятствующим разбеганию скота в разные стороны, их потерю.
Также «грамота» предохраняет славян от проникновения врагов на их территорию — Александр, царь Вселенной запрещает им это, а ежели проникнут то будут лишь рабами, и всё их потомство тоже. Таким образом, выясняется еще и защитная функция. В заговоре пастух призывает для защиты святых покровителей, просит их отвести глаза диким и опасным для скотины зверям (волкам/медведям/росомахам и т.д.), замкнуть им пасти.
Если до «грамоты» граница славян с «соседними народами» взаимопроникаема, то после — нет, внедряется новый уровень отношений.
Также и волки (и пр. дикие звери) раньше (зимой) могли нападать на скотину — зимние месяцы звались «волчьими» и «лютыми». После — святой/леший оберегал стад от случайного зверя.

Александр Македонский и Велес

Но, если происхождение «грамоты» связано с Александром, то пастушеский заговор-«статья» должна мифически исходить от Велеса.
Получается что автор «Сказания о Словене и Русе» сопоставил Александра и Велеса? Есть ли к тому предпосылки, сходство между этими двумя персонажами?
Образ Александра в России был наиболее популярен в XVII–XVIII вв. В это же время писалась «Сказании о Словене и Русе».
В «Александрии» – средневековой повести, которая была широко известна на Руси, главный герой представлен как мудрец, знающий тайну человеческого здоровья.
«Любопытное свидетельство о вере в магическую силу образа Александра, как врачевателя, принадлежащее Симеону Полоцкому (1629–1680 гг.), который, перечисляя разные суеверия, пишет: «Что же бы кому возглаголати о тех, иже чародейств и вязаний употребляют, и обязующих златыми Александра Македонского цатами главы или ноги, рцы ми: сия ли наша чаяния бяху да по кресте и смерти Господней во образе языческого царя надежду спасения имамы не веси. Того убо ради молю вы, да от сея прелести чисти будете, и яко жезл божие слово имаете».
Из приведенной цитаты следует, что в XVII в. на Руси существовал обычай привязывать к больным членам (голова, ноги) «златые Александра Македонского цаты» в надежде облегчить страдания. В терминологии древнерусского изобразительного искусства слово «цата» означает нагрудное украшение.»(с)
«Образ Александра Македонского был также связан с гаданием. Например, в 1721 г. настоятелю Николаевской Пищеговской пустыни Симону инкриминировалось держание «гадательных тетрадок», одна из которых называлась «Врата Аристотель премудрый Александра, царя македонскаго»
Использование образа Александра в гадательной практике свидетельствует, что он воспринимался как носитель сокровенных знаний, один из посредников связи с «высшими силами».»(с)

Связь Велеса с магией/лечением широко известна.
И Велес и Александр принадлежат к древнему и языческому миру.

Или вот интересный севернорусский лубок того же времени:
Интересны также изображения Александра рогатым (из-за связи с Аммоном-бараном и рогатым шлемом) — возможно это тоже повлияло.

МакедонскийАлександр Македонский. Лубочная картинка. Север. Конец XVII — начало XVIII века

На крупе коня изображена человеческая(?) голова с рогами.

Александр славен воинственностью.
Здесь вспомним отчего князь Ярослав сотоварищи пришел в Медвежий угол — из-за постоянных жалоб купцов на жителей этого села, промышлявших разбоем.
И это вполне достойное занятие для чтящих волчьего пастыря Велеса — связь волков с воинскими инициациями и дружиной общеизвестный факт.
«По другому поверью, уцелевшему в Малороссии, у волков есть свой пастырь Полисун, или Лисовик: словно овечье стадо, гонит он голодных волков на прокорм туда, где враждующие народы губят друг друга в ожесточенной войне,» — А.Афанасьев
Интересен также образ Николы Ратного в иконографии св. Николая. Неслучайно и то, что Лесков в «Левше» говорит о Николе, как о покровителе «торгового и военного дела».
Еще более похож на Александра двоеверческий «наследник» Велеса как волчьего пастыря — Егорий.
Всё вышесказанное позволяет предположить, что интересующий нас эпизод с «грамотой» в божнице возник из-за контаминации и смешения сюжета дарственной «грамоты» Александра с местным преданием о Велесе и пастушеской обрядности.
Виною тому могло быть неприятие книжником-христианином языческого предания в чистом виде и желание укоренить очень модного в то время Александра Македонского в славянской земле и в славянском баснословии.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ